Спустя полвека итальянец нашел свою первую любовь из Кривого Рога

Спустя полвека итальянец нашел свою первую любовь из Кривого Рога

Луиджи Педуто, Мокрина Андреевна и Надя. Фото Екатерина КОПАНЕВА. С сайта fakty.ua

1945 год. Теплым майским вечером 25-летняя черноволосая хмельничанка Мокрина грузила в фургон свои полупустые сумки. Война закончилась, и Мокрину с другими соотечественниками, находившимися в австрийском лагере для военнопленных, должны были везти домой. Внезапно она услышала: "Мари! Мария! Стой!" - с акцентом крикнул догонявший ее молодой человек Луиджи.

"Ходил к офицеру, - прошептал иностранец, притянув девушку к себе. - Просил разрешения тебя забрать. Не получится. Нельзя, говорит". "Что, совсем никак? - спросила Мокрина, чувствуя, как лицо обжигают горячие слезы. - Я так и знала!" Прижавшись к любимому, девушка горько заплакала. "Вот, возьми, - Луиджи протянул возлюбленной чистый тетрадный листок. - Напиши свой адрес - я тебя найду". "Не найдешь, - обреченно покачала головой Мокрина. - Все кончено, понимаешь?" "А ты все равно напиши, - настаивал итальянец. - И помни, что я тебя люблю. Остальное ерунда". "Мокрина, ты идешь?" - окликнули девушку подруги. "Я найду тебя, любимая, - сжимая руку Мокрины, прошептал Луиджи. - Найду, вот увидишь!"

С момента их разлуки прошло 65 лет, а Мокрина до сих пор в подробностях помнит этот момент. Как и каждую свою встречу с итальянцем Луиджи Педуто. Они познакомились в австрийском лагере для военнопленных.

- Впервые мы встретились на фабрике, - начинает свой рассказ Мокрина Андреевна, морщинистая бабушка с озорным огоньком в глазах. - Пленные строили здание для фабрики, а я помогала месить цемент одному высокому красивому итальянцу. Вскоре узнала, что его зовут Луиджи. Но как следует поговорить нам не удавалось - я не понимала итальянский, он знал пару-тройку русских слов. Поэтому мы только переглядывались и улыбались. Потом он начал за мной ухаживать. Часами околачивался возле женского барака, вызывал меня на прогулки. Поскольку гулять там было негде, мы ходили в лес. Идем, держимся за руки и молчим. А зачем что-то говорить? Нам и так было хорошо.

Со временем Луиджи и Мокрина стали лучше понимать друг друга. Итальянец усиленно осваивал русский язык, Мокрина тоже запоминала какие-то итальянские фразы.

- Знала, как сказать по-итальянски: "Я тебя люблю", - продолжает Мокрина Андреевна. - До него я никому такого не говорила. Через пару месяцев Луиджи уже приходил к нам в барак и свободно звал по-русски: "Идем гулять". Странно, но, почти не зная языка, я почему-то его понимала. Луиджи постоянно говорил: "Русские люди такие твердые, сильные. Это есть прекрасно". Мы гуляли с ним каждый вечер. Когда начинало холодать, он прижимал меня к себе и не отпускал. Могли до утра просидеть, обнявшись. Днем Луиджи нянчил мою годовалую дочку Надю. "Она мне как родная, - говорил. - Почти моя дочь".

Влюбленные встречались два года. За это время они настолько друг к другу привязались, что уже не представляли себе жизни порознь. Однако судьба распорядилась иначе. После того как война закончилась, пленных освободили, и Мокрину увезли на родину, в Хмельницкую область. Попытки итальянца забрать девушку с собой в Италию успехом не увенчались - русские офицеры ему не позволили. Когда рыдающую Мокрину чуть ли не силой усадили в фургон и повезли на родину, у Луиджи остался только клочок бумажки, на котором она наспех написала свой домашний адрес. Сжимая в руке этот листочек, итальянец думал, как ее искать. Но попасть в Советский Союз тогда было практически невозможно. И поиски застопорились.

- С тех пор много воды утекло, - вздыхает Мокрина Андреевна.

Вернувшись после лагеря на родину, Луиджи женился на итальянке, у них родился сын. Больше пятнадцати лет назад он овдовел. Потом Луиджи признается журналистам, что о своей первой любви - украинке Мокрине - не забывал никогда. "Я все время ее искал, - рассказывал итальянец. - Писал письма, но они, наверное, не доходили. Эта женщина - моя жизнь".

Встреча возлюбленных состоялась в московской телестудии передачи "Жди меня".Журналиста удалось отыскпть Мокрину на Днепропетровщине где она прожила почти всю жизнь. Когда итальянцу показали небольшой видеоролик о жизни Мокрины, он громко заплакал от счастья. "Она! Это она!" - воскликнул пенсионер и, упав на колени прямо в студии, закричал: "Grazie! Grazie! (спасибо. - Авт.). Я хочу к ней. Я еду туда!" Вот только ехать никуда не пришлось - через несколько минут в студию зашла сама Мокрина.

- Увидев Луиджи, я не поверила своим глазам - он ТАК изменился! - делится впечатлениями Мокрина Андреевна. - Раньше был длинный и худой, а стал такой здоровый мужик! "Вот так отъелся", - подумала я. А потом присмотрелась - нет, точно он. Те же голубые глаза. "Мария!" - воскликнул Луиджи и крепко меня обнял. Он, рыдая, целовал меня и говорил что-то на итальянском. Но я его не понимала. За это время совсем забыла его язык! "Ну, ну, хватит плакать! - наконец сказала я. - Чего ж теперь рыдать-то?"

Луиджи рассказал, что у него есть дом в горах и большой сад, за которым он ухаживает каждое утро. По вечерам играет с друзьями в карты. Он все время спрашивал о моей Наде. А потом сказал: "Все, едем в Италию. Ты, я и твои дети". Луиджи уговаривал нас хотя бы в гости приехать. Я сначала отказывалась. А через месяц так затосковала, что поехала в Италию.

Разумеется, в Европу бабушка отправилась не сама. Вместе с 90-летней пенсионеркой в Италию поехала ее дочка Надя.

- Как-то вечером Луиджи приготовил мне очередное итальянское блюдо и устроил ужин. Такой, как показывают в кино, - в темноте, при свечах. И тихонько сказал: "Мария, нам так хорошо вместе. Ты выйдешь за меня замуж?"

- А вы?

- А я... Что я? - разволновалась бабушка. - Не знала, что оно такое. Вернее, знала, но как такое может быть в 90 лет? Даже снов таких не бывает. Сижу, глазами хлопаю и не знаю, что делать. Луиджи все понял, обнял. И предложил подумать. Не успела я уехать домой, как он поехал следом. Опять в мою старую хату, на хозяйство. "Зачем я тебе такая сдалась? - говорю. - Ты моложе, богаче, а я уже бабка ни на что не годная". А он: "Нет. Не могу без тебя и все". Я сказала, что в Италии жить не хочу - у нас лучше. Луиджи готов переехать. Уже даже дети говорят: "Мам, что ты в самом деле? Соглашайся". Да я и сама по нему скучаю, чего греха таить. Видите, даже итальянская газета на столе лежит - его ждет. Не могу я без своего итальянца....

По материалам "Факты".